- Сегодня после полудня ко мне приходил полицейский, - начала она. - Он сообщил, что Лео Хеллер убит, и спросил, с какой целью я посещала утром его офис. Естественно, мне не хотелось оказаться замешанной в какой-либо истории, поэтому я сперва заявила ему, что к Хеллеру не ходила. Однако он убедил меня не отпираться, и я призналась, что действительно была на приеме у Хеллера по весьма личному делу, о котором не хотела бы распространяться. Скажите, - она кивнула на стенографиста, - этот человек записывает все, что я сейчас говорю?

- Да. У него такая работа.

- Мне это не нравится. Так вот, полицейский продолжал настаивать, чтобы я ему рассказала о цели своего визита к Хеллеру, но я отказалась. Когда же он объявил, что будет вынужден сопроводить меня в офис окружного прокурора и даже, возможно, арестовать, я ответила, что согласна рассказать обо всем. Меня и моего мужа очень беспокоит наш сын и его учеба. Я решила проконсультироваться у Хеллера, в какой колледж его лучше определить. Короче, я ответила на все вопросы полицейского, и тот наконец ушел. Надеюсь, вам об этом уже известно?

Кремер кивнул.

- Да.

- После ухода полицейского меня охватило беспокойство, и я зашла посоветоваться к приятельнице. Проблема заключалась в том, что я сообщила Хеллеру о своем сыне много интимных подробностей. Поскольку Хеллер был убит, полиция наверняка собиралась просмотреть все его бумаги, а я не хотела, чтобы эти весьма личные подробности стали кому-либо известны. Хотя Хеллер утверждал, что все свои записи он специально зашифровывает и их никто не может прочитать, я все-таки не была в этом полностью уверена. Мы с приятельницей довольно долго обсуждали данную тему, после чего я решила отправиться в офис Хеллера и попытаться забрать бумаги. Я надеялась, что дежурный позволит мне это сделать. Ведь они касались только моей семьи и никак не были связаны с убийством.

- Что ж, понятно, - произнес Кремер.